Субъективные признаки убийства при превышении пределов необходимой обороны

Дата публикации: 2020-03-12 13:00:17
Статью разместил(а):
Пихтовникова Юлия Викторовна

Субъективные признаки убийства при превышении пределов необходимой обороны

Subjective features of murder when exceeding the limits of the necessary defense

Автор: Пихтовникова Юлия Викторовна  

Российский государственный университет правосудия, г. Челябинск, Россия

e-mailyuliya.pikhtovnikova@mail.ru 

Pikhtovnikova Yuliya Viktorovna

Russian State University of Justice, Chelyabinsk, Russia

e-mail: yuliya.pikhtovnikova@mail.ru

 

Аннотация: Автор статьи затрагивает понятие и признаки необходимой обороны по действующему уголовному законодательству Российской Федерации. В статье рассмотрена уголовно-правовая характеристика понятия и субъективные признаки состава убийства при превышении пределов необходимой обороны.

Abstract: The author of the article touches upon the concept and features of necessary defense under the current criminal legislation of the Russian Federation. The article considers the criminal - legal characteristic of the concept and subjective features of the composition of murder when exceeding the limits of the necessary defense.

Ключевые слова: аффект, дееспособность, квалификация преступления, общественная опасность, умысел.

Keywords: affect, capacity, qualification of the crime, public danger, intent.

Тематическая рубрика: юриспруденция и право.

 

Для правильного решения вопроса об установлении наличия явного несоответствия защиты характеру и опасности посягательства следует исследовать весь комплекс субъективных критериев, представляющих важность для юридической оценки совершенного преступления. В частности, должны быть подвергнуты всестороннему анализу такие важные в данном аспекте и взаимообусловленные критерии, как форма вины, мотив, цель, эмоциональное состояние, а также индивидуальные психологические особенности личности обороняющегося.

Субъективная сторона преступления (убийства), предусмотренного ч.1 ст.108 УК РФ, характеризуется прямым или косвенным умыслом: виновный сознает, что в данных конкретных обстоятельствах лишение жизни нападающего не вызвано необходимостью, предвидит конечный результат своих действий и желает его наступления или сознательно допускает причинение смерти. При этом в качестве обязательного признака субъективной стороны данного убийства выступает цель защиты личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства [2].

Осуществляя защиту от преступного посягательства, обороняющийся осознает, что превышает ее пределы, предвидит реальную возможность наступления последствий в виде смерти или тяжкого вреда здоровью, этого результата он не желает, так как стремиться к достижению общественно полезной цели, но, избрав любые из находящихся в его распоряжении средства для ее достижения, сознательно допускает возможность одного из названных последствий [3].

Преступление, явившееся результатом превышения пределов необходимой обороны, в большинстве случаев совершается с внезапно возникшим, неопределенным (не конкретизированным) умыслом. Виновный при этом сознает, что своими действиями превышает границы допустимой защиты, предвидит их общественно опасные последствия в виде причинения тяжкого вреда личности нападающего. Но в отличие от определенного умысла, когда виновный желает причинить потерпевшему конкретный вред, при неопределенном умысле виновный желает (или сознательно допускает) причинение потерпевшему любого вреда, не представляя себе точно его размер и тяжесть. Поэтому при квалификации превышения пределов необходимой обороны, совершенного при неопределенном умысле, наряду с направленностью умысла должны также учитываться фактически наступившие общественно опасные последствия [1].

В качестве примера можно сослаться на материалы уголовного дела по обвинению г-на Т. в убийстве. Потерпевший гр-н Ч. и осужденный гр-н Т. после распития спиртных напитков по настоянию первого стали бороться. Во время борьбы гр-н Ч. не смог одержать победу над гр-м Т., это его разозлило, и он стал наносить удары кулаком в разные области тела Т., свалил его с ног и, находясь с верху, начал душить. Гр-н Т., теряя сознание, подобрал нож, лежавший на полу (упавший со стола во время борьбы), и нанес ему два удара гр-ну Ч. В область грудной клетки со стороны спины. От полученного телесного повреждения гр-н Ч. скончался. В данной ситуации гр-н Т. в силу алкогольного опьянения и стрессового состояния, в какой-то мерее даже безысходного положения (лежит на полу, сверху Ч. держит и производит удушение за шею) не мог точно взвесить характер опасности и избрать иные средства для предотвращения посягательства. Чтобы освободится от удушающего захвата, гр-н Т. подбирает нож и наносит им удар, желая потерпевшему причинить любой вред, то и охватывалось сознанием виновного. После первого удара ножом захват ослабился. Гр-н Ч. уже не представлял опасности для гр-на Т., но в пылу борьбы, страхе за свою жизнь гр-н Т. наносит еще удар ножом в спину сидящему на нем гр-на Ч [3]. 

Судебная коллегия Верховного Суда РФ, рассмотрев материалы дела, переквалифицировала содеянное на ст.105 УК РФ. Согласно новой редакции ст.37 УК РФ подобные действия не должны считаться и превышением пределов необходимой обороны, здесь наличествуют признаки правомерной обороны. Эта разновидность умышленной вины, как показывает изучение материалов судебной практики, является типичной при совершении рассматриваемого преступления.

Вместе с тем может иметь место совершение данного преступления и с прямым, конкретизированным умыслом, где наступивший результат строго соответствует заранее поставленной цели. Виновный в такой ситуации сознает, что при отражении нападения он может использовать меры, позволяющие защитить подвергшееся посягательству благо путем причинения меньшего вреда нападающему, понимает, что избранные средства заведомо могут повлечь причинение смерти, при этом предвидит реальную возможность или неизбежность причинения такого вреда и желает его наступления. Осознавая явность несоответствия защиты характеру и опасности посягательства, обороняющийся, тем не менее, преднамеренно лишает жизни посягающего [2].

Прямой умысел характерен, например, для ситуаций, когда потерпевший в течение продолжительного периода времени нагнетает психотравмирующую обстановку. В связи с тем, что анализируемое преступление может быть совершено с прямым умыслом, заслуживает рассмотрения вопрос о стадиях совершения данного деяния как этапах реализации умышленного преступления. Поскольку преступление, ответственность за которое предусмотрена ч.1 ст.108 УК РФ, совершается под воздействием посягательства или его непосредственной угрозы со стороны потерпевшего, умысел при его совершении чаще всего является внезапно возникшим. Внезапно возникший умысел также может иметь место, когда обороняющийся совершает определенные действия по подготовке к акту необходимой обороны. Следует подчеркнуть, что в данном случае имеется в виду приготовление к правомерной защите, а не к превышению ее пределов. Обороняющийся до начала отражения посягательства не намерен причинять нападающему чрезмерный вред, он готовится лишь к отражению нападения. Если же виновный решает использовать нападение как повод для причинения вреда человеку, с которым находится в неприязненных отношениях, и заранее готовится к осуществлению преступного намерения, то в основе его действий лежат низменные мотивы и цели, не свойственные для необходимой обороны [2].

В теории уголовного права и судебной практике считается общепризнанным, что стадия приготовления как этап неоконченного преступления применительно к убийству при превышении пределов необходимой обороны исключена. В соответствии с ч.2 ст.30 УК РФ, уголовная ответственность наступает лишь за приготовление к тяжким и особо тяжким преступлениям. Преступления, совершенные при эксцессе обороны, исходя из санкции статей к таковым не относятся, а, следовательно, ни в теоретическом, ни в практическом аспекте уголовная ответственность за приготовление к преступлениям, совершенным при эксцессе обороны, невозможна [4].

Установление уголовной ответственности за покушение на превышение пределов необходимой обороны, как кажется, невозможно, так как лишь при наступлении общественно опасных последствий, предусмотренных законом, содеянное при эксцессе обороны может быть признано преступлением.

Можно сделать небольшой вывод, что вина в превышении пределов необходимой обороны - это психическое отношение обороняющегося к процессу осуществления избранного им такого способа обороны, посредством которого последнему причиняется явно чрезмерный вред, наступления которого он желает или сознательно допускает.

В диспозиции ч.1 ст.108 УК РФ мотив и цель не указаны в качестве обязательных признаков субъективной стороны. Тем не менее материалы судебной практики позволяют сделать вывод, что и в рамках данного состава преступления мотив и цель являются одними из определяющих признаков для квалификации преступления, для ограничения от смежных составов.

Целью действий, составляющих превышение пределов необходимой обороны, является защита правоохраняемых интересов от посягательства и пресечение его при наличии сознания того, что способ ее достижения общественно опасен. Мотив непосредственно связан с целью, данные понятия являются соотносительными [3].

Мотив, как побуждение к действию, не возникает сам по себе. Он всегда детерминирован какими-то обстоятельствами. В преступлении, предусмотренном ч.1 ст.108 УК РФ, мотив связан с посягательством и вытекает из него. Таким образом, мотивом действий, совершенных при совершении при превышении пределов необходимой обороны, является трансформированная в побуждение потребность в устранении возникшей в результате посягательства угрозы правоохраняемых интересам, общественным отношениям, благам при наличии сознания о вредоносном способе ее удовлетворения [1].

При превышении пределов необходимой обороны возможно сочетание различных мотивов, в числе которых могут быть и низменные побуждения (месть, ревность, озлобленность, ненависть и т.д.). Если же обороняющийся руководствовался мотивами, явно несоответствующими общественно полезной цели, его действия, связанные с причинением вреда нападающему, должны рассматриваться как совершенные в состоянии физиологического аффекта либо на общих основаниях.

Наиболее типичными мотивами обороняющегося при превышении пределов необходимой обороны, находящегося в неблагоприятной обстановке, являются побуждения, связанные с устранением или избежанием нависшей опасности со стороны лица или группы лиц, имеющим над ним явное превосходство. Иными представляются мотивы превышения пределов достаточного вреда, когда обороняющийся, имея явное преимущество над посягающим, сознавая свое превосходство и понимая, что для успешного предотвращения или пресечения посягательства достаточно применить менее значительный вред, тем не менее умышленно убивает посягающего. Именно в основе таких действий лежат смешанные мотивы, где преобладающими побуждениями являются озлобленность, ненависть, гнев, месть и т.д. наряду, конечно, с основным мотивом - стремление устранить опасность, нависшую над правоохраняемыми интересами.

Подобная мотивация согласно данным судебной практики применения нормы о превышении пределов необходимой обороны, в большей степени характерна для ситуаций, когда принимаются оборонительные меры при защите интересов личности и реже - при защите интересов общества и государства. Так же следует заметить, что в действительности обороняющийся не всегда способен действовать по схеме "удар-ответный удар". Подвергшись нападению преступника, защищающийся в праве применить и несколько чрезмерные средства, меры для защиты своих интересов, интересов третьих лиц, подчас вкладывая в ответные действия и свое справедливое возмущение и реализуя стремление проучить нападавшего, "преподав урок правильного поведения". Однако месть в таком случае, разумеется, лишена низменного характера и сама по себе не сможет обосновать квалификацию действий обороняющегося по ч.1 ст.105 УК РФ. Правильно квалифицировать подобное деяние можно только установив конкретное содержание основного мотива убийства. И в случае, если преобладающим генеральным мотивом явилось стремление отразить посягательство во имя защиты определенных интересов, убийство посягающего должно квалифицироваться по ч.1 ст.108 УК РФ.

Еще одним обстоятельством, относящимся к субъективной стороне, является наличие или отсутствие сильного душевного волнения, характеризующее эмоциональное состояние субъекта. Бесспорен факт, что ситуации необходимой обороны, превышения пределов необходимой обороны почти всегда сопровождаются состоянием сильного душевного волнения, которое возникает как ответная реакция на неожиданное и скоротечное общественно опасное посягательство. Хотя защищающийся и остается вменяемым, волнение, страх, растерянность в значительной степени затрудняют самоконтроль, осмысливание обстановки, правильность выбора начального момента, средств, способов интенсивности защиты [3].

Таким образом, что повторность совершения преступления касаемо субъекта убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны значения не имеет. Представляется, что, если совершение этого преступления будет отягчено какой-либо из форм множественности преступлений, то будет применяться соответствующие правила статей УК РФ.

 

Список литературы: 

1. В.В. Орехов, Необходимая оборона и иные обстоятельства, исключающие преступность деяния [Текст]: учебное пособие / В.В. Орехов. - СПб.: Издательство "Юридический центр Пресс", 2017. - С.233.

2. К.И. Попов, Актуальные вопросы ответственности за превышение пределов необходимой обороны [Текст]: учебное пособие для вузов / К.И. Попов. - М.: Издательство ОПТИМ, 2016. - С.127.

3. Ю.М. Ткачевский, Институт необходимой обороны [Текст]: учебное пособие / Ю.М. Ткачевский. - М: Норма, 2017.

4. М.А. Фомин, Проблемы совершенствования института необходимой обороны в уголовном праве России [Текст]: учебное пособие / М.А. Фомин. - М.: Норма, 2018.