Проблема "юридической смерти" недвижимости: коллизия материального права и регистрационных процедур
Проблема "юридической смерти" недвижимости: коллизия материального права и регистрационных процедур
The problem of the "legal death" of real estate: a conflict between substantive law and registration procedures
Автор: Сорокина Римма Алексеевна
ГАОУ ВО ЛО "ГГУ", г. Гатчина, Россия
Sorokina Rimma Alekseevna
Gatchina State University, Gatchina, Russia
Аннотация: Статья посвящена анализу правовой неопределенности, возникающей при физической гибели объекта недвижимости и последующем бездействии собственника в части погашения регистрационной записи в Едином государственном реестре недвижимости (ЕГРН). Автор исследует фундаментальную коллизию между автоматическим прекращением права собственности в силу закона (ст. 235 ГК РФ) и заявительным характером процедуры снятия объекта с кадастрового учета. На основе анализа актуальной судебной практики Верховного Суда РФ и доктринальных позиций делается вывод о недопустимости существования «проблемных объектов» в гражданском обороте и предлагаются конкретные законодательные механизмы решения проблемы, включая возложение бремени по актуализации реестра на собственника земельного участка.
Abstract: The article analyzes the legal uncertainty arising from the physical destruction of a real estate property and the subsequent inaction of the owner in terms of canceling the registration record in the Unified State Register of Real Estate (USRRE). The author examines the fundamental conflict between the automatic termination of ownership by force of law (Article 235 of the Civil Code of the Russian Federation) and the declarative nature of the procedure for deregistering the property. Based on the analysis of current judicial practice of the Supreme Court of the Russian Federation and doctrinal positions, the author concludes that the existence of "problematic objects" in civil circulation is unacceptable and proposes specific legislative mechanisms to solve the problem, including imposing the burden of updating the register on the owner of the land plot.
Ключевые слова: недвижимость, прекращение права собственности, гибель вещи, недостоверность реестра, юридическая судьба объекта, признание права отсутствующим.
Keywords: real estate, termination of ownership, destruction of property, unreliability of the register, legal fate of the object, recognition of the right as absent.
Тематическая рубрика: Юриспруденция.
Классическая цивилистическая доктрина исходит из того, что право собственности на индивидуально-определенную вещь неразрывно связано с ее физическим существованием: гибель объекта влечет за собой и прекращение права на него (правило «гибель вещи несет бремя собственнику»). Данный постулат закреплен в п. 1 ст. 235 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), согласно которому право собственности прекращается при гибели или уничтожении имущества. Однако в эпоху развитых регистрационных систем, где право на недвижимость презюмируется существующим исключительно в пределах записи в ЕГРН, возникает опасный феномен, который можно обозначить как «юридическая смерть» недвижимости. Это ситуация, при которой объект капитального строительства физически перестал существовать (разрушен, снесен, сгорел), однако в силу бездействия правообладателя или его отсутствия запись о праве собственности в реестре сохраняется.
Данная проблема не является сугубо теоретической. Наличие в ЕГРН «мертвых» записей о несуществующих объектах порождает коллизию частных и публичных интересов. Собственник или арендатор земельного участка лишен возможности полноценно распоряжаться своим активом, муниципальные образования сталкиваются с феноменом «заброшенных руин», нарушающих градостроительный регламент, а гражданский оборот сталкивается с недостоверностью публичного реестра. Цель настоящей статьи — выявить корень нормативной коллизии, проанализировать правоприменительные механизмы ее преодоления и обосновать необходимость внесения изменений в действующее законодательство о регистрации недвижимости.
Центральной правовой проблемой, порождающей рассматриваемый феномен, является противоречие между материальным гражданским правом и административной процедурой.
С материально-правовой точки зрения, конструкция п. 1 ст. 235 ГК РФ сформулирована императивно и не предполагает какого-либо правопреемства. Гибель или уничтожение вещи — это юридический факт, с которым закон связывает безусловное и автоматическое прекращение права собственности. Данное правило распространяется и на недвижимость. Для прекращения права здесь не требуется волеизъявления субъекта; оно аннулируется вместе с самим объектом.
Однако анализ положений Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» (далее — Закон о регистрации) показывает, что учетная система работает иначе. Статья 15 Закона о регистрации закрепляет преимущественно заявительный характер учетно-регистрационных действий. Для снятия объекта с государственного кадастрового учета и прекращения права собственности на основании гибели требуется акт обследования, подготовленный кадастровым инженером (ст. 23 Закона о регистрации). Заказчиком такого акта может выступить либо сам собственник, либо уполномоченный орган (в случае принудительного сноса). Таким образом, возникает тупиковая ситуация: право материально прекратилось, но реестр продолжает «помнить» о существовании объекта, поскольку никто не обратился за совершением регистрационных действий.
Особую остроту проблеме придает и ст. 236 ГК РФ, регламентирующая отказ от права собственности. Применительно к недвижимости законодатель требует от собственника не просто бросить вещь, а подать заявление в орган, осуществляющий государственную регистрацию. Как справедливо отмечается в доктрине, данная конструкция плохо уживается с ситуацией полного исчезновения вещи: нельзя отказаться от права на то, чего объективно не существует, равно как нельзя требовать от «исчезнувшего» или безразличного собственника совершения активных юридических действий.
Пример из практики:
После смерти владельца ветхого строения, зарегистрированного в ЕГРН, здание полностью обрушилось. Новый собственник земельного участка, на котором располагалось строение, не мог оформить право на вновь возведенный жилой дом, поскольку запись о праве собственности на разрушенный объект за умершим лицом продолжала числиться в реестре. Наследники умершего не принимали наследство и не проявляли интереса к сносу записи. В результате земельный участок оказался обременен «юридически живым», но физически отсутствующим объектом.
Образовавшийся правовой вакуум был вынужденно заполнен судебной практикой. Не имея возможности напрямую вторгаться в административные процедуры Росреестра, суды пошли по пути развития способов защиты нарушенного права собственника земельного участка.
Ключевым механизмом стал иск о признании права собственности на объект недвижимости отсутствующим. Значительный вклад в формирование этой практики внес Верховный Суд РФ. Так, в Определении от 20.12.2022 № 18-КГ22-128-К4 была рассмотрена классическая фабула: гражданин приобрел земельный участок с расположенным на нем ветхим строением, право на которое было зарегистрировано за прежним собственником. Впоследствии строение обрушилось, однако запись в ЕГРН сохранилась. Новый собственник не мог ни оформить права на вновь возведенный жилой дом, ни доказать факт отсутствия объекта без участия продавца.
Верховный Суд РФ пришел к выводу, что единственным эффективным средством защиты в такой ситуации является признание в судебном порядке права собственности на разрушенный объект отсутствующим. Судебный акт об удовлетворении такого иска является основанием для внесения в ЕГРН записи о прекращении права. Аналогичная позиция была последовательно подтверждена в Определении ВС РФ от 21.02.2023 № 18-КГ22-155-К4, что свидетельствует об устойчивости данного подхода.
Данный способ защиты, однако, не лишен недостатков. Следует согласиться с критиками, полагающими, что использование иска о признании права отсутствующим здесь — это вынужденная мера, подменяющая нормальный административный порядок. Во-первых, судебная процедура сопряжена с временными и материальными издержками для добросовестного приобретателя земли. Во-вторых, она не решает проблему системно: если собственник земли пассивен, а муниципалитет не проявляет инициативы (например, в силу загруженности бюджета), участок с «правовыми руинами» навсегда выпадает из оборота.
Анализ сложившейся ситуации демонстрирует необходимость законодательной реформы. Действующий регистрационный порядок, оставшийся в парадигме «реестр — зеркало сделок», не отвечает современным потребностям оборота, где реестр должен быть зеркалом фактического состояния объекта. Представляется целесообразной реализация следующих мер, направленных на гармонизацию ст. 235 ГК РФ и норм Закона о регистрации:
Легализация автоматического прекращения записи. Следует предусмотреть в Законе о регистрации механизм, позволяющий регистрирующему органу погашать запись о праве собственности на основании подтвержденного факта физической гибели объекта (например, на основании данных органов МЧС о пожаре, актов обследования муниципального земельного контроля или кадастрового инженера, действующего по заказу заинтересованного лица без обязательного согласия прежнего собственника).
Перенос бремени на собственника земли. Наиболее логичным с точки зрения принципа единства судьбы земельного участка и прочно связанных с ним объектов (подп. 5 п. 1 ст. 1 Земельного кодекса РФ) является возложение обязанности по инициированию процедуры снятия «мертвого» объекта с учета на собственника земельного участка, на котором такой объект был расположен. Данный подход соответствует Концепции развития гражданского законодательства, предлагавшей рассматривать право на земельный участок как главное, поглощающее судьбу строений.
Уточнение ст. 236 ГК РФ. Необходимо исключить обязательность подачи заявления о прекращении права применительно к объектам, уничтоженным полностью, разведя понятия «отказ от существующего права» и «фиксация прекращения права ввиду исчезновения объекта».
Проблема «юридической смерти» недвижимости — это яркий пример дисфункции, возникающей из-за рассогласованности материального закона и процедурных норм. Статья 235 ГК РФ, объявляющая право собственности прекратившимся при гибели вещи, сталкивается с «бюрократическим бессмертием» объекта в ЕГРН. Судебная практика в лице Верховного Суда РФ предложила эффективный, но точечный инструмент защиты в виде иска о признании права отсутствующим. Однако кардинальное решение лежит в плоскости законодательной корректировки Закона о регистрации, смещения акцента с формальной заявительности собственника-правонарушителя на обеспечение достоверности реестра силами заинтересованных лиц и публичной администрации. Пока законодатель медлит, «проблемные объекты» остаются не только градостроительным бедствием, но и фактором, подрывающим доверие к системе регистрации прав на недвижимость.
Список литературы:
1. Егоров А.В. Прекращение права собственности: вопросы теории и практики // Вестник гражданского права. 2019. № 5. С. 42–58.
2. Бевзенко Р.С. Принцип достоверности реестра и гибель недвижимости: есть ли противоречие? // Закон. 2021. № 3. С. 78–89.
3. Определение Верховного Суда РФ от 20.12.2022 № 18-КГ22-128-К4.
4. Определение Верховного Суда РФ от 21.02.2023 № 18-КГ22-155-К4.
5. Гражданский кодекс Российской Федерации. Постатейный комментарий к главам 13–19 / под ред. П.В. Крашенинникова. М.: Статут, 2020. 462 с.
6. Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009).
7. Кузьмин А.В., Маслова Т.Н. Притворность сделки при занижении цены в договоре купли-продажи недвижимого имущества // Ученые записки Санкт-Петербургского университета технологий, управления и экономики. — 2021. — № 2 (74). — С. 226–231.




